Перевод новеллы «Пышные цветы зла» (Akatsuki Hiden: Evil Flowers in Full Bloom) (История Дейдары и Сасори)

Иии, наконец-то я её закончила! :)
У меня ушло на это чуть больше 3х месяцев!

Хотела бы сказать пару слов перед тем, как вы начнёте читать:
1. Я просто устала ждать, когда кто-нибудь наконец переведет новеллу и сделала это сама для себя, а позже решила поделиться.
Для меня в переводе важнее всего не красота текста, а точность перевода, поэтому он выполнен строго по тексту, и из-за этого может быть местами угловатым.

2. На самом деле мой уровень японского N5 (или ниже). Это как Beginner в английском, т.е. самый начальный. Поэтому, возможно, есть места, которые я перевела некорректно.

3. Большое спасибо человеку, без которого перевод не состоялся бы: моей подруге-японке! :)
私の日本人の友達どうもありがとう!( ・∇・)

 

Выступающий на белом

1

 

Красота вечности, красота мгновения, в каждой из этих вещей есть высшая красота.
Ради этого можно пожертвовать даже собственным телом. Это… дуэт искусства.

 

— Мне нужен высококачественный материал… Да
Тут и там стоял густой туман.   Равнина  . Там, где всего несколько часов назад был город, кто-то очень громко разговаривал с самим собой. Это был человек с золотистыми волосами, завязанными в высокий хвост, он глядел на сумку, прикрепленную низко на поясе, своими лазурными глазами, человек, уничтоживший этот город – Дейдара.
Первоначально он принадлежал к отряду ниндзя-подрывников Ивагакуре, но сбежал из деревни. Будучи заинтересованными соучастником антигосударственной группы подрывников,   Акацуки   заметили его, и теперь он один из них. Сегодня организация снова дала задание уничтожить один город. В таких крупномасштабных подрывных работах Дейдара был лучший.
— …
Проигнорировав слова Дейдары, тот, с кем он составлял дуэт, убил оставшихся в живых после взрыва – Сасори. Сильно согнув своё тело, двигалось, ползя по земле, лучшее творение Сасори – Хируко. Тело происходящего из Сунагакуре, известного как гениальный мастер марионеток Сасори, было именно в этом Хируко. Его внешность осталась точно такой же, как и тогда, когда он покинул деревню – черты лица были похожи на лицо мальчика.
— Эй, Сасори но Данна. Где можно взять глину, с которой я смогу легко выразить моё искусство?
— Аа? Глину?
Дейдара раскрыл обе руки Сасори, который на этот раз отреагировал. На каждой руке Дейдары был рот с облизывающимся языком. Из пережеванной этими ртами глины выходила врывающаяся глина, и вылепленные из неё художественные творения превращались в разрушающий всё взрыв. Взрыв – это искусство. Дейдара всегда был в поиске нового искусства.
— Для того чтобы разбудить свои чувства, важно пересмотреть основы… Да.
— Так что, за глиной идём?
— С глиной, которая сделает моё искусство ещё более сильным, оно будет идеальным… Да.
Существовали глины, которые при глотании быстро смешивались с чакрой, а были и те, что впитывали чакру плохо. Кроме того, проявлялись так же и различия в силе взрыва в зависимости от вида глины. Сейчас он использовал наиболее подходящую ему глину, но привычки притупляют чувства. Только вот после этого задания количество глины уменьшилось. Здесь он резко переменился, задумав найти новую глину и усовершенствовать своё искусство.
— Глину, значит.
С одной стороны, у Сасори так же была глина для лепки марионеток.
-Верно… В Стране Ветра, близко к границе со Страной Реки, существует «Деревня Керамики».
-Деревня керамики?
-Это деревня Керамики, не связанная с ниндзюцу. Я посещал её несколько раз, возможно, там есть хорошая глина.
Если говорить о керамике, это тоже искусство. Возможно, там может произойти встреча, которая станет толчком пылкости Дейдары к искусству. Думая так, он больше не мог сидеть спокойно.   Хорошего дела не откладывай  . Дейдара сунул руки в сумку.
— Отлично!
Он сделал из глины ворона прекрасной формы. Он бросил его на землю и сложил печать, и птица мгновенно увеличила свой размер так, что на неё можно было сесть.
— Ну-у, поехали, Сасори но Данна!
Прыгнув на спину ворона Дейдара обернулся.   Аа?   — недовольно отозвался Сасори.
— Отчёт для организации нужен будет позже. Почему ты хочешь идти прямо сейчас.
— Мне необходимо освежиться после завершения тяжёлой работы, ммм.
— Что ещё за «освежиться»? — Сасори был раздражён.
Однако, зная, что если Дейдара сказал, то сделает это во что бы то ни стало, Сасори прыгнул на спину птицы со словами   ничего не поделаешь  .
— Ну-с, отправляемся в Деревню Керамики! Да!
Птица с силой расправила крылья и взлетела.  Дейдара указал в направлении солнца и ворон полетел туда.
— Не в ту сторону… — спокойно сказал Сасори.

 

2

 

— Хэ-э, как много людей, ммм!
Прошло примерно четыре дня после разрушения города. Следуя совету Сасори, что контакта с Деревней Скрытой в Песке следует всеми силами избегать, они летели в густом лесу над Страной Реки, и вот наконец-то попали в Страну Ветра. Деревня Керамики, в которую они прибыли, находилась в бассейне, окружённом горами. Хотя и в первую очередь Деревня Скрытая в Песках представлялась как страна пустынь и сильных ветров, здесь было много воды и зелени. По размеру это была скорее не деревня, а город. Дейдара думал, что тут будет мало людей, но их оказалось много, и это его будоражило. В городе было много дымовых труб, и со всех сторон поднимался густой дым.
— Сасори но Данна, что это?
— Это дым от печь для обжига керамики. Здесь день и ночь горит огонь в печах.
— Вот как… Ммм? Данна, а это тогда что?
Теперь же он заметил, что на улице города что-то светилось, отражая солнечный свет.
— Это керамическая плитка. Жители этой деревни для стен и пешеходных дорожек так же используют керамику
—  Хэ…
Керамические плитки украшали и постоянно испускающие дым печи, и весь город. В центре города находилось здание, похожее на сияющий храм, это точно деревня искусства.
— Если разрушить его моим искусством, он прекрасно развеется… да.
— Эй, не забывай, зачем мы здесь.
Послушав совет уставшего от этого всего Сасори, они приземлились в лесу вдали от города, чтобы не быть замеченными.
— Ммм? Что случилось, Данна?
Надев большую шляпу и уже собравшись выйти в город, Дейдара вдруг заметил, что Сасори смотрел в другом направлении от города.
— Судя по всему, здесь тоже живут люди.
Взглянув наверх, Дейдара увидел, что над верхушками леса тоже шёл дымок. Вероятно, там была печь для керамики. Они уж было подумали, что это, наверное, нелюбящий городской суеты старик, как вдруг внезапно – «гачян!» — раздался жуткий грохот чего-то разбившегося.
— Ээ?
Звук повторялся не один раз. «Гачян», «гачян», и так подряд без перерыва. Дейдара отвернулся от Сасори, но в этом звуке было что-то привлекающее.
— …Сасори но Данна, я по-быстрому гляну что там, да!
И Дейдара побежал, не дожидаясь ответа. Он приземлился в лесу у подножья горы. Поднявшись на крутой склон, он увидел в ряд стоящие печи для обжига.
— Там…. Да
Рядом с одной из таких печей стояла девушка. Лет двадцати. Её волосы были небрежно завязаны в пучок, а всё тело было покрыто сажей. И вправду грязная. У девушки в руках был белый горшок. Она его крутила, и, после внимательного осмотра, выдохнула. Затем резко подняла взгляд.
— Я хочу абсолютно белое, а не такое!
Выкрикнув это, она резко подняла обе руки и со всей силы ударила горшок об землю. Теперь вокруг девушки были разбросаны бесчисленные куски уничтоженной керамики. Вот, что издавало этот звук.
— Так ты тоже думаешь, что искусство – это взрыв! Ммм!
Увидя это зрелище, Дейдара неожиданно выскочил. Дейдара, видевший красоту в разрушении, подумал, что, возможно, девушка тоже испытывала похожие чувства.
— !? Ты кто ещё такой?
Увидев внезапно появившегося Дейдару, девушка, естественно, была в замешательстве.
— Я тоже занимаюсь искусством! Ты тоже ощущаешь красоту мгновения, разрушая свои работы, ммм!
— Разрушение – это красота?.. Я так не думаю.
Девушка моментально опровергла это.
— Я ломаю их потому что… Они неудачные.
— …Неужели они все – неудачные?
Сказав это, уставший ждать Сасори вышел из леса.
— Верно… Вы не из этих мест. Если хотите купить керамику, идите в деревню. У нас есть множество вещей, отвечающих «Предпочтениям чужеземцев».
Сказав так, девушка, ступая по осколкам керамики, направилась в сторону рабочего места, что находилось за печью. Неприветливая девушка.
— Перед этим взгляни и на моё искусство тоже, да!
Хоть она и отрицала, что считает разрушение красивым, Дейдара почувствовал в ней родственную душу, поэтому окликнул девушку и сделал маленького ворона из детонирующей глины.
— Искусство..?
— Смотри внимательно, да!
Он приблизил маленького ворона к глазам девушки и сложил печать.

— КАЦ!

— Тс!..
Не успела она и глазом моргнуть как фигурка взорвалась, поэтому хоть сила взрыва была и небольшой, девушка в испуге зажала уши руками.
— Ну что? Ты почувствовала всю прелесть моего искусства, ммм?
Посмотрев на хвастливо говорившего Дейдару, девушка сказала: «Весьма дёшево выглядит»…
— Что-о? Ты смеёшься над моим искусством?? — Дейдара мгновенно разозлился на прямолинейные слова.
— Нет, не смеюсь — ответила девушка с хмурым лицом.
— Так как те, кто использует слово «искусство», чаще всего имеют ввиду сложные, загадочные работы, я думала, что увижу именно такую. А оказалось, что это простая вещь. Поэтому я сказала, что она выглядит дёшево. Прости.
Было трудно понять, извиняется ли она или ругает, но, кажется, она обдумывала свои слова.
— Мне нравятся эти простые работы. И я отчасти тебя понимаю. Мне трудно понять взрыв, но, наверное, такое искусство тоже есть
Она говорила равнодушно. По-видимому, она не считала все работы Дейдары хорошими, но, судя по всему, понимала.
— Я Каннию. Абсолютно белый… Я живу, чтобы возродить технику   Ханасаки  . Если цветы не распускаются — всё неудачно.
Она еще раз посмотрела на рассыпанную керамику. Профиль лица Каннию искривился в сожалении.
— Если ты человек, занимающийся искусством, не знаю, понравятся ли тебе предметы Деревни Керамики, но сейчас вам лучше идти в город. Я пойду перемешивать землю. До скорого — и она скрылась в мастерской.
— «Абсолютно белый» и техника «Ханасаки»… Что это такое, ммм?
Дейдара взял один из осколков керамики и поднёс к глазам. Внешняя поверхность блестела, поскольку была покрыта глазурью. Это был красивый белый цвет. Должно быть ещё белее?
— М… ладно, хорошо! Данна, я не могу торчать здесь вечно, пошли в город! Искусство зовёт меня, да!
— Мы торчали тут из-за тебя! Убью когда-нибудь…
Дейдара, размышляя над тем, что сказала Каннию, прошёл сквозь лес и направился в сторону города.

 

3

 

   — Хээ… Он реально весь в керамике, да!
Гуляя по дорожкам, вымощенным разноцветной керамической плиткой, Дейдара со светлым выражением лица оглядывался вокруг. В городе цепочкой выстроилось множество магазинов керамики, их стены так же были обклеены керамической плиткой. Эти плитки на стенах охотно рассматривали купцы, неся на спине много вещей.
Слушайте, Данна. Почему они не заходят в магазин? Мм.
В любом случае было бы лучше зайти внутрь и посмотреть товары.
…Здесь куча магазинов. Чтобы зайти в каждый потребуется много сил и времени. И чтобы сохранить это время и силы, они вот так выкладывают плитку.
То есть… Что это значит, ун?
— Сасори продолжил объяснять медленно соображающему Дейдаре.
Это изделия, имеющиеся у владельцев магазинов… Плитки, сделанные мастером, приклеены к стене. Образцы.
Если хорошенько приглядеться, можно было заметить, что и дизайн, и качество плиток было разным.
   — То есть, посмотрев на стены, можно увидеть общую картину того, что делает мастер, да? 
   — И если ты разбираешься в этом, то всё ещё понятнее. Кроме того, тут множество магазинов, так что выбор плиток тоже большой 
На стене одного из магазинов, находящегося перед Дейдарой, плитки были реденько разбросаны там и сям. А напротив, по другую сторону дороги, наоборот, был большой магазин, стены которого полностью были обклеены плитками. Купцы так же направились в этот магазин.
   — Удобная система, но, кажется, тут тоже есть места, похожие на символ власти… Да
— Ха, символ власти?… Может ты и прав. На самом деле… Смотри. — Сасори повернул взгляд в центр города. Там было огромное здание.
   — Храм… да 
   — Он только выглядит так. Но это не храм… Это особняк главы деревни. 
Если пройтись прямо по дорожке, вымощенной глиняной плиткой, можно было дойти до этого особняка. По-видимому, город был построен вокруг него.
   — Какой огромный… Да 
Стоя прямо перед особняком, он был поражён его размерами. Как и сказал Сасори, десятки тысяч керамических плиток были приклеены ко внешней стене.
   — Этот дом зовётся «Особняком Бога Керамики». Из поколения в поколение семья бога керамики правит Деревней Керамики.
Все плитки были просто великолепны. Каждая была выполнена с большим мастерством. По-видимому, они всё ещё приклеивали плитки, многие из них были в помещении. Однако.
   — Данна, что Вы думаете об этом искусстве? 
Настоящее тело Сасори находится в марионетке. И это тело, возможно, улыбнулось вопросу Дейдары.
   — Дурновкусие. 
   — Верно, да!   — Дейдара кивнул.
Но особняком бога керамики всё не ограничивалось. Вся деревня внутри была сплошь усыпана керамической плиткой, Создание города, в котором с первого взгляда можно было почувствовать искусство, впечатляло, но все составляющие его художественные работы по одиночке были напрасно роскошными и очень навязчивыми, и это раздражало.
И хоть, когда он увидел особняк бога керамики эта мысль укрепилась, Сасори попал в цель, сказав   «дурновкусие», и тем самым успокоил Дейдару.
   — Когда я в прошлый раз пришёл сюда, здесь не было этого дурновкусия.
— Ун? Было по-другому? 
   — Да. В то время он был просто полностью белым.
Услышав это, Дейдара вспомнил слова, которые говорила Каннию.
— Но с тех пор, как я был тут в последний раз, появилось много купцов, пришедших купить что-нибудь, и город оказался переполнен. Сам город, кажется, богат.
   — Ну, искусство подвижно, поэтому… Да.
Он тоже хотел увидеть белый город, который видел Сасори, но в том, чтобы оборачиваться на прошлые работы, прогресса нет.
— Данна, давайте быстрее пойдём искать глину, да! 
Достаточно гулять по городу. Нужно найти глину для искусства.

 

4

 

— Сюда не пройти…
— Почти про всех членов Акацуки можно сказать, что они вспыльчивые и нетерпеливые, но и Дейдара с Сасори не исключение. Тайное расследование не подходило, так что прежде чем они изучили то, что можно добыть с гор, окружающих деревню, убили пару человек.
— Делать такие мелкие вещи жутко скучно…
К тому же, глину с горы, похоже, было не не так-то просто собрать, так как при входе на холм было несколько сторожей, скобливших вход. Эти охранники тоже были внезапно заколоты хвостом марионетки Сасори – Хируко и повалились наземь. Тихо пройти и остаться незамеченными двум людям было трудно.
— Вы часто используете своих подчинённых, Сасори… Да.
Если пройти трупы и войти внутрь, начиналась пещера. Полагаясь на свет там и сям горящих факелов, они пробирались дальше вглубь.
— Лучше иметь больше доступных пешек.
— Кстати говоря, в Ваши марионетки тоже надо бы засунуть какие-нибудь оружия… Да.
— Для того чтобы показать максимальную мощность своих марионеток я тщательно просчитываю, какое оружие туда положить, а не «какое-нибудь»!
Увидев, что хвост Хируко задрожал и качнулся, Дейдара испуганно вжал голову в плечи.
— Ой, я не хотел чтобы Вы разозлились, Данна, да.
Он чувствовал, что Сасори злился.
— Я создал внушительную силу из отточенного искусства, потому что меня завораживает уничтожающий всё взрыв, а вокруг меня путалось слишком много помощников, это мешало искусству… Да.
Изначально он был человеком, которых хотел свободно творить. Не принадлежать месту, никому не прислуживать, выражать своё искусство. И чтобы все люди в этом мире признали его…. Тут неожиданно в голове Дейдары пронеслась мысль.

— Тс!….

Дейдара невольно прикрыл глаза руками. События ярко вспыхнули перед ним. В сопровождении храбрых Будд по обеим сторонам он светился ореолом, и ещё ярче светились его глаза — Шаринган Учиха Итачи. Похолодев насквозь, увидев кажущиеся всемогущими, таящие в себе понимание глаза, Дейдара подумал: Это искусство.

— Моё искусство безупречно!   — думая так, каждый раз вспоминая эти глаза, сердце Дейдары сжимается. Чтобы его искусство стало окончательно совершенным, необходимо одолеть Итачи. Вот почему и по сей день, не будучи удовлетворённым собой, он исследует искусство. Поиск глины – одна из таких вещей.
— … Кстати говоря, Данна. Что насчёт Ваших подчинённых, которые добрались до Орочимару?
— Аа? В чём дело? И ты ведь знаешь, я так же не знаю, что произойдёт после дзюцу.
Когда Сасори заставляет своих подчинённых шпионить, он использует Технику песчаной манипуляции сокрытия памяти. Суть этой техники в том, что микроскопическая игла вонзается в центр воспоминаний в мозгу и блокирует их. Шпионское расследование – нервное истощение. Если использовать его слишком долго, быстро устанешь, и часто происходит утечка информации.
Другие люди живут, продолжая врать себе, это ещё более невыносимо, чем можно себе представить. Вот почему Техника песчаной манипуляции сокрытия памяти, запечатывающая память, делает осуществление заданий проще. И шпион под действием этой техники является подчинённым Орочимару, бывшим членом Акацуки. Туда был отправлен особенно выдающийся среди подчинённых Сасори человек.
Изначально Сасори был сформирован с Орочимару и сильно ненавидел его. И для Дейдары он так же был ненавистным врагом, лишившим его свободного творчества. В любом случае, в связи с тем, что Орочимару вышел из «Акацуки», требовался новый участник, которого присмотрели «Акацуки». И хоть окружающие и сторонились Орочимару, его способности высоко ценились. Нет сомнений, что никто не мог игнорировать его существование. Кажется, он крайне интересовался Учиха Итачи. Все вокруг только и твердят: Итачи, Итачи, Итачи. Почему только глаза этого человека признают?
— Орочимару убъю я, да.
Сасори не стал отговаривать. Лучше иметь побольше ещё неиспользованных способов. Способов убить Орочимару.

 

— Мм… Тут, да.
Наконец-то они дошли до рудника. Это была сравнительно широкая пещера, где хранились инструменты для добывания глины. Дейдара взял глину, и ртом на руке начал её жевать, смешивая её с чакрой.
— ун-ун, вот как… ун,ун.
Выплюнув кусок, он крепко сжал его, и получилась фигурка паука. Затем бросил его в глиняную стену. Сложил печать, крикнул «Кац!», и у стены прогремел небольшой взрыв. В прилепленном слое глины возникло отверстие, и глина разлетелась во все стороны.
— Ну как?
Дейдара обернулся на слова Сасори.
— Я чувствую, что моё искусство не передано…Да.
Взрыв был не плох, но он не чувствовал силы, которая бы превосходила всё, что было до сих пор. В таком случае, лучше было бы оставить глину тут.
— Извините, Данна. А ведь Вы меня предупреждали… Да.
Дейдара извинялся перед Сасори за то, что притащил их в Деревню Керамики. Сасори, ничего не ответив, посмотрел вниз на разбросанную глину.

 

5

 

Включая и охрану на руднике, они убили нескольких людей для того, чтобы поспать. Если город такого размера, это вызовет переполох лишь на один день. Дейдара думал, что так как дело сделано, он быстро уйдёт отсюда, но Сасори сказал: «Я хочу убедиться…», и снова решил вернуться в город.
— Вы куда, Данна?
— …
Они шли по дорожке из ярких керамических плиток, приближаясь к центру города с особняком бога керамики. Дейдара, повторив слова Сасори, в душе подумал:   — Безвкусица… ммм, и заметил, что в особняке стало шумнее.
— Это ещё что?..
Если хорошенько присмотреться, можно было заметить, что там, кажется, ссорились какие-то люди.
— Более того, хватит уничтожать работы   Ханасаки  ! Это наследие, которое передаётся в Деревне Керамики!
В самой середине стояла девушка, кричавшая на людей в особняке. Это был первый человек, которого они встретили в деревне – Каннию.
— Опять ты, Каннию?! Времена меняются. Эпоха «Ханасаки» прошла!
На против Каннию, одетый в роскошные одеяния и носящий повсюду керамические аксессуары, светящиеся всеми цветами радуги, говорил жирный мужчина, которого можно было бы назвать верхом безвкусия.
— Бог керамики Госиё. Кажется, это нынешний глава деревни.
— Этот лоснящийся жиртрест – главный, мм?
В родном городе Дейдары, Тсучикаге, который многие годы боролся за Ивагакуре – Ооноки, на первый взгляд был просто слишком долго живущим старикашкой, но на самом деле был шиноби с огромным боевым опытом и талантом. Это был один из тех людей, которых Дейдара собирался убить. Можно сказать, что его существование нельзя игнорировать.
Итак, Деревня Керамики.
Поскольку многие керамисты склоняют головы в этом месте, Дейдара думал, что и сидит там соответствующий человек, а что касается Госиё, то у него лишь светились керамические украшения, не было ауры вышестоящего сверху.
— Посмотри на этот особняк! Это здание гораздо красивее и великолееееепнее, чем блеклое и бедное   Ханасаки  ! Город возрождается цветным, а сейчас ещё и количество покупателей увеличилось, и доход стал обилен! И всё благодаря моим умениям!
Показывая свою силу, он развёл руки в стороны.
— У меня нет претензий к созданию пышных вещей для гостей! Вы выбросили и уничтожили передававшееся из поколения в поколение технику, и я не прощу тебя так, будто ничего и не было! Увидь тебя сейчас старик Масиё-сама, что бы он подумал?..
— Замолчииииии!!
Кривнув так, Госиё ударил со всей силы Каннию по щеке.
— Ка… Каннию..!
— Ты в порядке?..
Жители деревни попытались броситься к ней, Госиё злобно посмотрел на них.
— Благодаря комуууууу ты думаешь у нас такая богатая жизнь?
Услышав это, люди остановились.
— Старик Масиё бросил деревню и исчез! Теперь глава здесь я! Все воспротивившиеся будут изгнаны из деревни!
На слова Госиё люди понурили головы, и, пробормотав ей краткое «Прости!..», быстро удалились. Госиё, усмехнувшись, посмотрел вниз на Каннию. Она злобно посмотрела на него.
— Выделяющийся на чисто белом «Распускающийся цветок», разве это не уважающая красоту, любящая искусство деревня..?
— Хмф! Что за глууууупости «почитать красоту и любить искусство»?.. В чём смысл искусства? Искусством сыт не будешь!
Госиё ударил Каннию ногой.
— Люди, говорящие об искусстве — самовлюблённые сумасброды! Не видящие реальности отброооооосыыыыыы!
Как только Госиё сказал это, Дейдара сунул руки в сумку на поясе.
— Эй, остановись… — Сказал Сасори Дейдаре, у которого вздулась вена на виске.
— Он насмехается над искусством!! Я убью его, ммм!!
— Ты понимаешь, где находишься? Здесь куча людей на улице. Не поднимай лишний переполох.
На хладнокровные слова Сасори Дейдара злобно щёлкнул языком.
— Каннию, в этой деревне тебя никто не понимает, ты, одержимая мечтами об искусстве глупая девчушка!
И Госиё, высказав это, направился обратно к особняку, махнув дорого расшитым хаори.
— Хм…
Дейдара снова сунул руку в сумку на поясе, и, сжав пальцы, сделал паука. Кажется, Сасори не нравилось это, но на этот раз он ничего не сказал.
Так что Дейдара швырнул паука в хаори Госиё, и, когда тот открыл дверь особняка, мгновенно крикнул «Кац!».
Как только прогремел взрыв, одежда Госиё загорелась.
— чт-чт-чт-чт-чт-что-о-о-о-о это тако-о-о-о-е-е-е-е-е?!
— Го-Госиё-сама!
Увидев внезапно загоревшуюся одежду, подчинённые в панике бросились врассыпную. Шумевший и трясущий своим жирным телом Госиё выглядел смешно.
— Вы…
Обхватив живот руками и смеясь, Каннию заметила их. Она вспомнила Дейдару и его взрывающееся искусство, которое он ей показал.
— Спасибо…
— Аа? Я сделал это только потому что он выбесил меня, ммм.
Тем не менее, глядя на кружащегося внутри особняка Госиё, Каннию улыбалась.
— Теперь я немного понимаю прелесть твоего искусства. Бодрящее.
Увидев хорошие стороны искусства Дейдары и будучи благодарной, Каннию скромно извинилась и пошла прочь.
Но Сасори окликнул её: — Эй, девушка. Что случилось с «Буйно цветущим Масиё»?
Каннию обернулась.
— Ты знаешь дедушку Масиё-сама!?
Каннию внезапно крикнула, вонзясь пронизывающим всё вокруг взглядом, и замолчала.
Она, посмотрев вверх на облитый заходящим солнцем великолепный Особняк Бога Керамики со сложным выражением лица, искренне сказала: — …Здесь трудно говорить… Давайте покинем город…

 

6

 

— Что это?.. Это из керамики… мм?
Там, куда они пришли, был синтоистский храм, находившийся выше печи Каннию.
— Мм…?
По-видимому, он назывался «Храм бога керамики», а перед ним стояли ослепительно белые ворота тории. Если хорошенько присмотреться, они были сделаны из керамических сосудов.
— М…?
И в этих белых воротах тории выделялся похожий на полностью распустившийся цветок узор.
— Вот оно, «Ханасаки»…
Техника, которую Каннию пытается возродить.
Когда она сказала это, Дейдара посмотрел на орнамент устройством на левом глазу, которое он обычно использовал.
— Трещины, ммм?
Да, на наружной стороне керамики была тонкая трещина, она имитировала форму цветка.

— Верно. «Ханасаки» создаёт бесчисленное множество трещин тоньше иглы, на внешней стороне керамики. Техника, похожая на цветок. Маленькие трещинки рисуют тени, и получаются узоры на белой керамике.
Каннию легонько прикоснулась к воротам тории Ханасаки.
— Тем не менее, сделать на керамике распустившийся цветок – самое сложное. Если трещина будет слишком глубокой, керамика сломается, а если слишком тонкой – цветок не будет виден. Не обладая огромными знаниями и опытом, без навыков, Ханасаки не получится. Для жителей Деревни Керамики не было большей чести, чем овладеть Ханасаки. И…
Каннию, убрав руку от ворот тории, посмотрела на Сасори.
— Тот, кто любил эту технику больше, чем кто-либо другой, любил Ханасаки больше, чем кто-либо другой, был Масиё-сама. Старик Масиё-сама создал цветы, что распускаются у подножья.
Каннию достала керамический кулон на груди. Если посмотреть, на лицевой части круглой керамики выделялся цветочный узор. Наверное, его сделал Масиё.
— Это «Буйно цветущий Масиё», да?
— Ага. Он так же был тем, кто взял меня к себе, когда я потеряла родителей. Старик Масиё-сама дал мне этот кулон, когда я сказала, что хочу стать продавцом гончарных изделий. Это так же свидетельство того, что он был моим учителем, так как у него тоже есть такой же.
В отличие от Госиё, она, похоже, была достаточно хорошим специалистом.
— Но всё же, Данна. Откуда Вы знаете предшественника?
— …Моя бабка использовала марионетки из керамики Ханасаки.
На слова Сасори Каннию кивнула в знак согласия.
— Марионетки… Я слышала об этом. По просьбе Деревни Песка, мы делали марионетки с частями Ханасаки
— Ханасаки устойчиво к огню, и проводимость чакры лучше всего. Эти трещены выглядят как кровеносные сосуды человека, и проводят чакру повсюду. Но производить такие вещи массово было трудно…
— Я слышала, что только дедушка Масиё-сама делал детали в соответствии с пожеланиями клиента
— Да. Масиё так же ставил свою художественную деятельность превыше всего.
Возможно было бы лучше сделать самому то, что ты хочешь сделать, вместо того чтобы просить других людей.
— Довольно странно, что Масиё бросил деревню.
— Старик Масиё-сама не бросал её!
Каннию, сжав кулаки, повысила голос.
— Конечно… Конечно в последние годы старик Масиё-сама был немного странный. Покинув деревню, он сказал, что собирается найти новое место, его злило, что он не может остаться в этой деревне
— Значит, он отправился в одиночку, мм?
— Не знаю… Однажды они внезапно исчезли. Не только старик Масиё-сама. Но и другие мастера керамики, которым была известна техника Ханасаки. Они оставили письмо. «Я вернусь, когда найду новое место»… И всё. Уже десять лет прошло.
Каннию сжала амулет Ханасаки.
— А после, его сын, Госиё, стал главой деревни. Госиё ненавидел «Ханасаки», и предложил изготовлять популярную, навязчиво кричащую керамику. После он начал продавать её по высокой цене, и город стал богат… А техника Ханасаки, напротив, быстро стала ненужной. И сейчас никто не может распустить цветок.
Солнце закатывалось, и холодный ветер качал деревья. Каннию посмотрела на простиравшуюся у подножья холма Деревню Керамики. Поднимающийся из деревни дым плыл по ветру.
— Хоть оно и выглядит внушающе, на самом деле мастерство Госиё совсем не такое уж и высокое, но… У деревни, предпочтившей деньги искусству, нет будущего. Наверное, было бы правильным покинуть деревню как можно скорее, но я не могу покинуть её, потому что думаю, что старик Масиё-сама когда-нибудь вернётся.
Договорив, она извинилась, что так долго говорила.
— Уже темнеет. Сейчас не безопасно отправляться в путешествие. Если у вас нет жилья, можете переночевать у меня. У меня есть свободные комнаты.
Дейдара глянул на Сасори.
— Что будем делать, Данна?
Сасори на мгновенье задумался, а после ответил: — Переночевать?..
— Ну-с, тогда спасибо, ун.
— Ага — ответила Каннию и слегка улыбнулась.

 

7

 

Дом Каннию находился сзади печи для обжига и был достаточно обширен для одного человека, так что Дейдара и Сасори получили каждый по своей комнате. Комната Дейдары была на втором этаже. Если так подумать, в последние несколько дней после разрушения города по заданию   Акацуки   они продолжали продвигаться по небу и совсем не отдыхали. В комнате был лишь маленький письменный стол и простенькая кровать, но для того, кто устал, этого достаточно. Сняв верхнюю одежду, Дейдара лёг на кровать легко одетым и слегка потёр руки. Он был полностью поглощён разработкой идеи нового взрыва. Возможно, Сасори сейчас тоже занимался починкой своих кукол. Собственное тело Сасори тоже нужно поддерживать в порядке.
— М? Что за странный запах, ун?
Почувствовав ударивший в нос запах, Дейдара проснулся. Маленькое окошко было слегка приоткрыто, оттуда и пахло. Выглянув в окно, Дейдара увидел дым, поднимающийся из печи. Перед печью стояла Каннию и настраивала силу огня. Дейдара открыл окно и спрыгнул оттуда.
— Всё еще возишься с этим, ун.
— А?!… А ты ещё откуда взялся?
Увидев внезапно появившегося позади Дейдару, Каннию сильно удивилась, но быстро перевела взгляд на печь.
— Для Ханасаки сложнее всего отрегулировать огонь… Сейчас я должна прежде закончить. Я не могу отойти.
Огонь вздымался в печи. Здесь обжигалась керамика. Однако, для привыкшего к взрывам Дейдары, сила этого огня казалось слабой.
— Было б лучше сразу поджечь его, ун.
— Потому что искусство – это взрыв! — горячо заявил Дейдара, но Каннию сказала: — Если сделать так, керамика лопнет.
— Кстати говоря, твой приятель ничего не ел, с ним всё хорошо?
Каннию приготовила лёгкую еду Дейдаре и Сасори, но Сасори даже не притронулся и поспешно ушёл в комнату.
— Да, с ним всё в порядке. Искусству Данны не нужна еда, ун.
— Все ребята из Сунагакуре используют марионеток. А… мм… Сасори? Сасори тоже использует марионеток?
— Много болтать – не круто, но да, можно и так сказать. Это шиноби, который вместе со мной занимается искусством.
— Кажется, у тебя и Сасори совсем разный тип искусства.
— Нуу.. Да. Во всяком случае мы добиваемся разных вещей. Мы вечно спорим. Для меня искусство Данны абсолютно не понятно, да.
— Вот как — пробормотала Каннию и подбросила дров.
— Так почему же вы тогда ходите вместе?
Вероятно, это был простой вопрос. Дейдара, особо не раздумывая, ответил: — Тем не менее, я уважаю Сасори как такого же деятеля искусства.
Он был вынужден по неволе работать с Сасори, но, кажется, в целом признавал способности Сасори и уважал его.
— Сасори но Данна ради своего искусства продолжал уничтожать в себе всё человеческое. Ну, как и следовало ожидать, больше уничтожать уже нечего, да.
Добиваясь вечной красоты, Сасори превратил своё собственное тело в марионетку. И в нём уже нет ничего человеческого, кроме сердцевины груди.
— Вот как…
Опираясь только на объяснение Дейдары, невозможно было представить себе всех обстоятельств. Однако Каннию, кажется, что-то почувствовала.
— У вас у обоих есть решимость…
Она перевела дух.
— Вот уже 10 лет прошло с тех пор, как исчез старик Масиё-сама… Наверное, незаметно и я сама буду запятнана этой отказавшейся от искусства деревней.
— Искусство – вещь подвижная, если ты делаешь одно и то же каждый день – это не имеет смысла, ун.
Дейдара не хотел поучать её. Просто высказал свою точку зрения. Но, кажется, это задело её за живое и слова застряли у неё в груди.
— Уаа… Ладно, я хочу спать. Пожалуй, вернусь в комнату, ун.
Дейдара, который говорил всё, что ему вздумается, подавил зевок и вернулся в дом, не беспокоясь о Каннию. На этот раз решительно войдя с парадного входа, он начал подниматься по лестнице.
— Дейдара….
Будто бы ждавший его всё это время, Сасори вышел из комнаты.
— Сасори но Данна, что случилось?
— Быстро подготовься. Мы уходим
Дейдара невольно моргнул.
Сасори спокойно продолжил: — Глину красть идём.
Часто поморгав и широко открыв глаза, Дейдара рассмеялся. Кажется, спать расхотелось.
— Уже бегу, ун!
Именно искусство было энергией Дейдары.

 

Выйдя из дома так, чтобы Каннию не заметила, они сперва направились к Храму Бога Керамики. Сасори посмотрел вверх на белоснежные ворота тории, которые, казалось, даже светились в темноте.
— Прежде всего нужно удостовериться.
Вдруг, из-под плаща Акацуки, колыхаясь, появился хвост, и внезапно ударил ворота тории.
От удара ворота тории разрушились и рухнули. Клубы дыма закружились в воздухе, и, увидев что-то сверкающее и светящееся, Дейдара закричал: — Данна! Ну почему ты не позволил сделать это мне! Это не справедливо!
— Было бы бессмысленно если б ты снёс его с лица земли. Дейдара, возьми осколок и потрогай.
— Когда я только его увидел, я думал, что мы развеем его моим искусством.
— Заткнись и пошевеливайся.
Дейдара, бурча и жалуясь, что Сасори опередил его, взял один из обломков и потрогал его.

— ..!

Кончиками пальцев он почувствовал керамику. Почему-то на миг он смог представить себе ощущение глины. Это было несравнимо с той глиной, которую они нашли в руднике, это была прекрасная глина.
— Данна, это…
Поскольку теперь Сасори был уверен, он хмыкнул, посмотрев на поднимающийся из деревни дым.
— Готовая жертвовать чем угодно ради защиты деревни и не доверяющая никому, моя бабка признавала Ханасаки. И техника, и материалы, конечно же, лучшие.
— Но если так, есть и другие рудники глины, мм?
Но тогда где же они? На вопрос Дейдары Сасори всё так же смотрел на деревню. Нет, вернее сказать, в самое сердце города. Оттуда тоже поднимался дым.
— Дейдара, думаешь, человек, который высмеивает искусство, может делать хорошие вещи?
«Хоть оно и выглядит внушающе, на самом деле мастерство Госиё совсем не такое уж и высокое» — вспомнились слова Каннию.
И тут он почувствовал, что что-то тут совсем не то.
— Если материал хороший, можно и в какой-то степени сделать лучше.
Сасори понял все слова Каннию.
— Хэ-хэ… Уверен, работы этого человека не такие уж и крутые, да!

 

8

 

Висячий керамический фонарь тихо освещал город. По освещённой этим светом керамической плитке они дошли до Особняка Бога Керамики. Стоя перед пышными величественными воротами, Дейдара ухмылялся и улыбался. Вот теперь-то он может свободно заняться искусством.
— Поехали! Искусство – это взрыв!
Из руки Дейдары выскочила хорошенькая маленькая птичка из взрывающейся глины. Она взлетела и тут же попала в ворота.
-Кац!!
Птичка взорвалась и разнесла ворота в щепки. С силой искусства Дейдары искусство других людей приблизилось к красоте мгновения.
— Вот это – искусство, ун!
— Чт-Что это такое?!
Тут же вся охрана особняка разбежалась. У Госиё были только деньги, и кажется, он нанимал на них шиноби.
— Ах вы ублюдки!
Увидевшие Дейдару и Сасори охранники кинулись на них с кунаями в руках.
— Хм!
В следующий миг из-под одежды Сасори вылетел тонюсенький поток чакры. И, выстрелив, прилип к охраннику.
— Смотри.
Сасри пошевелил потоком чакры: охранника подбросило, и, перевернув, ударило о землю.
— Вот и всё.
Ловко орудуя правой рукой охранника, он заставил его вонзить кунай в собственное горло.
— Чт-что это всё значит??…
Остальные охранники, увидев, как их союзник внезапно покончил с собой, были ошеломлены.
— Если вы будете смотреть по сторонам, вы не увидите моего искусства…ун!
Дейдара бросил в других охранников на этот раз паука.
-Кац!!
Все тела снесло взрывом. Из-за громадной разницы в силе и неуверенности в победе, Шиноби, дрожа от страха, убежали.
— Дейдара, в центре особняка находится мастерская Бога керамики. Достало ходить вокруг да около. Взорви его как надо.
— Искусство не бывает «как надо», ун!
Здесь, они, конечно же, преодолели фронт. Дейдара сунул обе руки в сумки.

— Что всё это значит?!
Услышав жуткий грохот со стороны Храма бога керамики, Каннию бегом направилась туда, посмотреть, что же произошло, и увидела разрушенные белые ворота тории Ханасаки. Не поняв причину, она ошеломлённо встала, но тут прогремел взрыв со стороны города. Посмотрев в центр деревни, она увидела языки пламени, поднимающиеся от Особняка Бога Керамики.
— Не ужели…
Она бегом спустилась от синтоистского храма и влетела в дом.
— Нету… Нету!
Они уже слиняли из комнаты. А тем временем послышался новый взрыв из города.
— Тс!
Кусая губы, она побежала к городу.

 

— Это и есть мастерская?
Когда они внезапно напали на особняк, ситуация внутри была похожа на сущий ад. Слуги вопили и бежали, в этой мастерской тоже никого не было, а на гончарном круге лежала глина.
— Может быть это… ун.
Дейдара, стоя перед гончарным кругом, поднёс ладонь. Рот на ладони жадно зачавкал глиной и съел её. Это чувство отличалось от обычного. Чувство перемешивания чакры. Он крепко сжал выплюнутую глину, лепка была более гладкой, чем обычно.
— Наконец-то… Ун.
Дейдара был весь взбудоражен. Это была всё та же форма паука, но он выглядел гораздо более сияющим.
— Сасори но Данна! Эта глина… Не идёт ни в какое сравнение с той, что я всегда использовал! Более гладкая, красивая линия, красота деформаций повышена до предела. Это революция в искусстве, да!!
Дейдара кричал с высоко поднятой над головой фигуркой, но Сасори даже не посмотрел на Дейдару, а хвостом Хируко одну за другой вытаскивал полки в мастерской и кидал их на пол.
— Данна, моё искусство…
Хоть Дейдара и пытался всеми силами показать все плюсы этого искусства, подошедший Сасори холодно сказал: — мне не интересно.
— Что значит «мне не интересно», ммм?! — закричал Дейдара, который совсем не умел себя сдерживать. Проигнорировавший и это Сасори, кажется, что-то искал. В брошенной на пол полке валялся свиток, написанный керамикой. Сасори открыл его и подтвердил содержимое.
— Вот оно…
Увидев какую-то сложную запись лекарств в свитке, громящий полки хвост Хируко замер.
— Книга секретов мастерства глазури?..
Каннию тоже использовала глазурь для керамики. Глазурь – это мазь, делающая поверхность керамики блестящей.
Кажется, это не касалось Сасори, однако он спрятал свиток под одежду.
— Отлично. Среди ингредиентов глазури есть ядовитые. Жители деревни Керамики много знают о глазури, и о её опасности тоже. Говорят, среди них в святыне со старейшей историей есть книги секретов мастерства глазури.
Так как Сасори изготавливал яд для механизмов марионеток, он имел глубокие познания о ядах. Яд – это всегда противоядие. Если постоянно не создавать новые яды, яд не подействует. Именно поэтому у него и был интерес к ядовитой глазури.
— …Сасори но Данна, так это и была Ваша первоначальная цель?
— Я не обязан шевелиться только ради тебя.
Это точно.
У Дейдары запульсировала кровь в висках, и в его руке появился революционный паук.
— Данна, моя цель ещё не достигнута! Я должен выяснить о существовании этой глины, мм!
Где-то должно было быть место, где её добывают. Огонь от взрыва становился всё больше и больше. Бессмысленные операции по тушению пожара так же проводились со всей силой.
— Я не могу найти этого Госиё, ун — Дейдара неторопливо продолжал искать.
— Как и ожидалось, он не в особняке
— Наверное, зажарился целиком
Сказав это, он направился в сторону сада.
— ..!
И тут что-то мелькнуло перед глазами.
— Данна, там!
Мужчина в халате, выпрыгнув из особняка, бросился в сад и убежал вглубь.
— Данна! Госиё, ун!
Швырнув своего революционного паука, он попытался остановить его. Сасори приказал: — Жди.
— Это подозрительно. Проследим за ним
— Довольно заметный тип, ун!
Упустить из виду грузную тушу, бегущую с громким пыхтением, трудно, к тому же, он был жутко медленный. Он отчаянно бежал, раздражённый и слишком нетерпеливый Сасори пробормотал: — Убью.
На этот раз Дейдара остановил его: — Ты же сам сказал не убивать его, ун!
— Нн, всё-таки дошёл?
Постепенно Госиё остановился посреди обширного участка в самом углу. Там были маленькие ворота тории, не достающие и до колена. Поскольку они были белые и светились, возможно, они были сделаны из керамики Ханасаки, той же, что и ворота около Храма бога керамики. Там Госиё начал настороженно осматривать окрестности. Дейдаре это показалось подозрительным, поэтому, открыв свой левый глаз, он напряг зрение.
Рядом с воротами тории он увидел железный ход, спрятанный в густой траве.
— Данна! Наверное, там то самое место, где добывают эту глину!
Там была глина. Он с уверенностью чувствовал это, лежавший до этого Дейдара встал. Он знал место. Больше не было причин ждать.
— Ну-с, у меня есть, что сказать тебе… Ун!
— К-кто ты?!
Госиё испугался внезапно появившегося Дейдары.
«В чём смысл искусства? Искусством сыт не будешь!»
«Люди, говорящие об искусстве — самовлюблённые сумасброды! Не видящие реальности отброооооосыыыыыы!»
Любящий искусство, живущий искусством Дейдара не мог этого простить.
— Сейчас я покажу тебе нечто крутое. Итак, искусство – это…
Дейдара бросил фигурку паука в Госиё. Детонирующая глина описала мягкую дугу. Увидев это, Госиё изумлённо открыл рот. Дейдара резко поднёс два пальца к носу.
— Взрыв!!

-КАЦ!!
Сделанная из лучшей глины этой деревни детонирующая глина взорвалась яркой вспышкой. Её сила была несравнима с тем, что он использовал до сегодняшнего дня. Горячий ветер коснулся Дейдары.
— Хаа… Круто, ун!
И неприятное чувство, которое он испытывал к Госиё, тоже всё свежо улетучилось. Это превзошло ожидания.
— А теперь я достану глину – подумал он.

 

— Эй… Эта дверь запечатана запечатывающим дзюцу, её не открыть.
Проворчал Сасори, когда увидел ведущую в подвал железную дверь, там, где сгорела трава, рядом с воротами тории, которые были в радиусе взрыва, но на них не было и следа. Он взволнованно убедился, что двери заклеены бесчисленным множеством печатей, кроме того, они даже не сгорели от взрывной волны.
— Техника запечатывания!? Да он даже не ниндзя, зачем они это сделали?
— Это продолжается с давних лет, ряд домов составили особые навыки, даже для тех, кто не может использовать ниндзюцу.
Сказал Сасори, прочитав наклеенные на двери печати.
— По-видимому, только люди из особняка бога керамики могут открывать и закрывать эту печать.
— То есть…
— Нам не открыть эту дверь.
— …
— …
На минуту воцарилось молчание. Но Дейдара не сдавался.
— Моя душа творца не простит нам вернуться с пустыми руками, ун!
На этот раз, съев рукой глину, найденную в мастерской Особняка бога керамики, он смешал с ней большое количество чакры.
— Мой коронный номер, Дракон С2! ун!
Дейдара замешал нужное количество чакры в глину, и вскочил на спину дракона.
— Данна, полетели!
— Ну слава богу! — пробубнил Сасори и сел сзади. Они уже собрались взлетать.
— Дейдара, Сасори!
Внезапно в особняк, из которого уже все сбежали, вбежала Каннию. Она злобно посмотрела на них.
— Это ведь вы сделали… Какого чёрта?
— Заткнись.
Сказал Сасори, прервав Каннию.
— Я подумал об этом ещё в храме. Ты говорила только плохо о том человеке.
Сказал Сасори, посмотрев вниз.
— Все эти разговоры о старике Масиё – просто лишь твоё оправдание чтобы цепляться за деревню.
—  ..!
— И то, что ты бездумно пришла сюда – тому доказательство. Ты предпочла эту деревню искусству… Как глупо.
Каннию запнулась, услышав замечание Сасори, и ничего не могла сказать.
— Пойдём, Дейдара
Дейдара расправил крылья дракона.
— …Не правда.
Каннию подняла голову, сжав кулаки.
— Я просто не могу простить что вы разрушили творение Ханасаки!
Вероятно, она говорила о воротах тории Ханасаки возле храма керамического бога.
— Поэтому я пришла сюда! Потому что вы разрушили важную для меня вещь!
Возможно, это была просто сила. Однако в глазах Каннию читалась сильная воля художника.
— Тогда тебе лучшей уйти отсюда… Да.
Как только Дейдара сказал это, дракон поднялся в воздух.
— Потому что красота Ханасаки может исчезнуть навсегда…ун.
Кажется, Каннию не сразу поняла, о чём говорил Дейдара. Однако, услышав и обдумав слова, до неё наконец дошло.
— Тц!..
Лицо Каннию исказилось, повернувшись спиной к Дейдаре и Сасори, она убежала. Дракон медленно поднимался в небо.
— Спасибо за кров и еду, ун!
— Мы ушли из дома прежде, чем отдохнули, а я вообще не ел.
Он хотел сказать, что они ничего не взяли у Каннию. Дейдара на это усмехнулся.
— Зря ты сломал ворота тории… Да.
— Аа? Это ещё почему?
Длинный хвост дракона вилял. Смотря сверху вниз на город Дейдара сказал: — Это я хотел взорвать Ханасаки… Да.
Когда Сасори разрушил ворота тории, было впечатление, как будто бы белые цветы разлетаются, и это было настоящее искусство. Если бы Дейдара взорвал её, оно стало бы ещё прекраснее. Дейдара хотел это увидеть. Вот почему… Нужен творец.
Он смотрел на деревню с неба. Особняк бога керамики пылал красным в самом центре, подсвечивая керамические плитки города. Весь выкрашенный в разные богатые цвета город, пылающий красным, был прекрасен. Внезапно длинный хвост дракона втянулся внутрь и стал короче. Глина от хвоста прошла через всё тело дракона, приобрела другую форму и выглянула из дракона.
— Вот теперь я доволен…мм.
Только что сделанный дракон был выплюнут, и расправил крылья в сторону Особняка бога керамики.

 

— Кх…
Каннию бежала изо всех сил без остановки, обливаясь потом, и остановилась перед собственной печью для обжига. По правде говоря, ей нужно было бежать дальше. Но в печи осталась работа, которую она сделала. Как и всегда, это была неудачная работа. Но она почему-то не хотела уходить отсюда. В Деревне Керамики небо пылало красным, и высоко в нём парил дракон.
— ..!
Изо рта того дракона появился новый дракон. Он резко спикировал в самый центр деревни.

-КАЦ!!

В тот же миг раздался оглушительный грохот, какого не слышали ранее, и разрушающая даже воздух взрывная волна.

 

— …Да!

Всё было разбито и разломано. Огромная энергия забрала всё. Заканчивающаяся мгновенно, видимая только на миг высшая красота.
Каждый раз, когда Дейдара видит это, он с уверенностью говорит: — Искусство – это взрыв!!
Взрыв дошёл и до Каннию, огонь печи разом сжёг всё.

 

9

 

Город, который раньше процветал как Деревня Керамики, теперь был грудой обломков. Там и сям дымилось пламя. На месте Особняка Бога Керамики зияла огромная глубокая дыра. Эта дыра была не от взрыва.
— Какая огромная… Да.
Дракон приземлился внутри, и Дейдара огляделся по сторонам. Под Особняком бога керамики были гигантские залежи глины. Вероятно, Госиё хотел спрятаться там от пожара.
— Наконец-то я нашёл, ун!
Глубоко под землёй была глина. Дейдара взял её, и, переживав ртом на руке, подтвердил. Быстро смешавшаяся чакра вызвала вдохновение. Несомненно, это была высококачественная глина. Однако ещё раз осмотрев рудник, Дейдара разочарованно опустил плечи.
— Эй, Данна… Глины как-то… Маловато, нет?
Так оно и было. Они наконец нашли этот рудник. Но количество глины было небольшим. Они осмотрели все другие места скопления глины и повсюду искали рудники, и наконец нашли спрятанную в непонятном месте комнату.
— Ну, в таком-то месте она точно будет, ун!
Дейдара воспрял духом и заглянул внутрь, и тут у него внезапно округлились глаза.
— Данна, Данна, гляньте-ка сюда на минутку, мм!
— Аа?
Позвал Дейдара Сасори, не приложившего руки к поиску и разглядывающего книгу секретов мастерства глазури, стащенную из Особняка бога керамики.
— Гора черепов, ун!
Там валялось несколько ставших уже белыми останков.
— …
Сасори внимательно посмотрел, и, заметив что-то, поднёс хвост к одному их тел. Хвост взял ожерелье, которое было на шее у одного из черепов и с силой дёрнул. Череп скатился.
— Что такое, Данна? Хочешь взять? Ун.
— Смотри.
Сасори дал ожерелье Дейдаре, склонившему голову на бок. Это был круглый керамический кулон. Он был белый и блестящий, а на нём красовались пышно распустившиеся цветы. Он был знаком Дейдаре.
— Это же кулон того мужчины, про которого говорила Каннию, ун!
Он был такой же, как и дорогой ей кулон.
— То есть, этот череп…
Посмотрев на скатившийся череп, Дейдара вспомнил имя.
— «Буйно цветущего Масиё», верно, ун.
Каннию сказала, что этот кулон – свидетельство о том, что они учитель и ученик.
— На обратной стороне даже есть его подпись. Ошибки быть не может.
Сасори вышел из потаённой комнаты, и ещё раз внимательно осмотрел шахту, вырытую глубоко под землёй.
— Возможно, с того времени оно уменьшилось.
— Ун? Что ты имеешь ввиду, Данна?
Сасори перевёл дух.
— Обычно люди селятся там, где есть всё необходимое для жизни. Еда и вода – хороший пример, но Деревня Керамики… Они поселились там, где было полно материала для изготовления керамических изделий, позже это развернулось в деревню. Одним словом, этой глины. Но, кажется, они использовали эти ресурсы многие годы.
Если посмотреть отсюда вверх на землю – очень глубоко.
— Вероятно, без этой глины невозможно сделать Ханасаки. Вот почему Масиё оставил деревню, сказав, что он хочет найти новое место.
— А его сын, Госиё, был с ним не согласен, да.
Безвкусно украсил город, развесив пышные украшения.
— Высокое мастерство Ханасаки только для профессионалов. А обычные люди любят эффектные и роскошные товары. Та девушка сказала, что с Масиё так же исчезли и другие великолепные мастера Ханасаки, однако Госиё ради собственной выгоды запечатал мастерство Ханасаки с собственным отцом. Последний негодяй.
Сказал Сасори, имея ввиду что Масиё обманули. Почему-то чувствовалось раздражение Сасори. Интересно, что он думает об убившем свою родню Госиё. Однако Сасори просто вернулся на улицу, как обычно.
— Ну, даже если и так, глина здесь высшего качества. Он использовал её для своих керамических изделий. Кроме того, он позволил остальным людям использовать обычную глину, и город превратился в город роскошных вещей, став процветающим. В этом смысле он был, конечно, умелый.
Сасори вспыльчивый и нетерпеливый, однако есть моменты, где он проницателен. И оценка Госиё была объективна и попала прямо в цель. Однако прибыль и процветание деревни Дейдару не интересовали. Он подумал о другом.
— Эй, а Ханасаки исчезнет, ун?
Всю глину, которая здесь есть, Дейдара собирался унести. Её не так много, но необходимая для Ханасаки глина исчезнет.
— Ну, не знаю, но…
— Но?
— …Буйно цветущий Масиё, кажется, не сдавался.
И, конечно же, та девушка тоже.

 

10

 

Пробуждение вызвало боль. Благодаря ей она почувствовала, что жива.
— У…
Каннию подняла голову. За спиной внизу из рощи, расположенной вокруг дома, было нагромождение снесённых листьев и веток. Вероятно, их тоже задело ударом.
— Работа!..
Первым делом она подумала о керамике. Всё вокруг стало другим, и Каннию искала печь.
— Т-там…
Увидев поднимающийся дым, она, волоча своё тяжёлое тело, приближалась к разрушенной печи. Находившаяся внутри керамика тоже вся была сломана. Каннию села.
— ..?
И всё-таки, можно было заметить, что разломанные кусочки сверкали ослепительно белым. Выгравированный узор тоже был виден. Каннию оборвала одежду, которую носила, и двумя руками подобрала и замотала кусочки, которые были ещё тёплые после печи.
— Это…
Там выделялся красивый цветочный узор. Это абсолютно точно, идеально белое Ханасаки.
— Вот дура… Почему…
«Было б лучше сразу поджечь его, ун».
Она вспомнила слова Дейдары. И тут же вспомнила, как вспыхнула в один миг печь от ударной волны.
— Вот как… Если в конце намеренно вмиг увеличить температуру, сделаешь трещины!
Каннию слишком берегла керамику, и потому не могла дать силу огню. И всё было бесполезно. А надо было зажечь с силой взрыва. Похоже, эта глина не выдерживает такую температуру, это был большой шаг для Каннию.
— Земля… Если б найти глину, способную выдерживать такую температуру…
И тут она вспомнила голос. Голос человека, которого звали «Буйно цветущий Масиё», человека, который создал технику Ханасаки, слова Бога керамики Масиё. После этого Масиё, который должен был ожидать день, когда он потеряет славу в этой деревне, сказал:
«Каннию. Не важно, сколько мне лет, ради искусства я найду новое место!»
Крепко сжав в руках разбитые обломки, Каннию заплакала. И тут что-то упало сверху, совсем рядом с ней, и с тихим гачян! разбилось. Когда она посмотрела, что там, это был разбившийся от удара кулон. Он был знаком ей. Свидетельство о том, что она была ученицей Масиё.
— Как же так…
Схватив это, она посмотрела в небо. Там, широко расправив крылья, улетал дракон. Отсюда не видно, то там были Дейдара и Сасори.
Схватив кусочки из печи и разбившийся кулон, она встала.
— Я обязательно воскрешу технику Ханасаки!!
Но дракону было всё равно, он просто летел, высоко-высоко.
В каком-то смысле искусство, которое проникает в тебя, может быть грубой силой для кого-то. Возможно, оно слишком специфическое и не может быть понято кем-то.
Тем не менее, мы будем идти по своему пути.

Казалось, на спине летящего высоко дракона всплыли образы жизней этих двух людей.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Time limit is exhausted. Please reload the CAPTCHA.